О Бремене он вспоминал до последней минуты

Удар за ударом в висках отдается,
Кровь в венах пульсирует в такт;
Прожить еще день лишь тому удается,
Кто смог доползти в свой барак.
Вы вынесли голод и выжили в холоде,
Сквозь грязь, униженья прошли.
Так дай же Вам Бог!
И, позвольте, мне голову
В поклоне склонить до земли.
С. Мальцев, В Шалобаева

Никто не может точно сказать, за что некоторым людям в жизни выпадают страшные испытания. Такие, что иной раз приходится жалеть о своем появлении на свет. Те, кому довелось жить в период военного лихолетья, наверное, не раз задавали себе этот вопрос. Особенно те, кто вынужден был терпеть унижения, боль, голод в концлагерях.
Тяжелая участь узника не обошла стороной и Бориса Дубняка. Родился он в октябре 1926 года в селе Еланец Николаевской области. В семье было четверо детей, родители – простые крестьяне. Мать умерла еще до войны, дети росли с теткой и мачехой. В период оккупации области сестры умерли от голода и болезней. Отец в сентябре 1943 года погиб при форсировании Днепра. Старший брат ушел на фронт.
Вошедшие в Еланец немцы отобрали у сельчан все продукты, так что люди стали умирать от голода. Чтобы выжить, питались травой. Большим везением было найти умершее домашнее животное. Однажды немцы согнали к зданию сельсовета всех жителей села, из них стали отбирать наиболее крепких. В это число попал и шестнадцатилетний Борис. «Избранных» гнали пешком до станции, а затем, погрузив в товарняки, отправили в Германию.
В августе 1943 года Борис попал в концлагерь в Бремене, где использовался на принудительных работах. В этом же концлагере оказались многие односельчане Бориса. Среди узников немало было евреев и поляков. Заключенные лагеря работали в каменоломнях, выгружали суда, выполняли все тяжелые работы. В качестве еды несчастным в большое корыто нарезали и солили листья буряка и кабака. Очень редко случались праздники, когда из Франции узникам привозили бочку соленых жаб, это было мясо. На день каждому полагалось по одной жабе. Мыли узников холодной водой - и никаких вопросов, невзирая на время года. Было много вшей, заключенные умирали от множества болезней. Люди привыкли к тому, что каждое утро в лагере обнаруживались новые и новые трупы.
Конечно, такие обстоятельства стимулировали побеги, но все они оканчивались безуспешно, смельчаков расстреливали без промедления.
Ближе к концу войны в концлагерь стали заходить владельцы различных предприятий: они забирали на короткое время себе несколько человек узников для выполнения необходимых им работ. Бориса также стал забирать один и тот же хозяин. Этот немец был сторонником фашисткой
идеологии, а вот его сын с женой сочувствовали заключенным и всячески старались им помогать.
Когда советские войска вместе с американцами и англичанами вошли в Германию, немцы зашевелились. И перед тем, как отходить, собрали заключенных у хозяев, поместив их в специальную машину для пехоты, где были два люка. Транспорт направлялся к крематорию. Борис  и трое его товарищей решили: «Какая разница, где погибать». И сбежали через люк. Фашисты моментально заметили пропажу и организовали погоню. Одного они убили, а троим удалось спастись. Бежать было не к кому – узники направились к хозяину, у которого работали. Помог сын этого фермера: во дворе был большой пень от дерева. Беглецы за минимально короткое время успели вырыть под ним яму и спрятались в ней. Добрый хозяин привязал возле убежища собаку. Немцы приезжали в тот двор раза четыре в поиске узников, но их не выдали.
Территорию, где располагался концлагерь, освободили американцы. Один из них дал пистолет товарищу Бориса и потребовал застрелить немца. Никто из узников не посмел убить своего спасителя.
Вместе с советскими войсками Борис Николаевич отправился в Украину. Вернулся в Еланец и сразу пошел  в военкомат. Пять лет прослужил в Дунайской флотилии. Так он и оказался в Измаиле, где прожил всю оставшуюся жизнь. После службы работал на Измаильском рыбзаводе, потом перешел на судоремонтный завод в Крепости.
О тех жестоких событиях Борис Николаевич вспоминал каждый день. 14 января этого года его не стало. Родственники утверждают, что до последней минуты своей жизни он говорил об этом.